Поиск
Мы в соцсетях


«Прометей»: как трудно быть Богом и женщиной"

Новое творение Ридли Скотта «Прометей» – качественно сделанный космический хоррор в жанре научной фантастики. При этом, не столь важно, что это ужастик. «Прометей» – это фантастика, лучшая фантастика за последние несколько лет.

Картина вполне могла бы называться «Чужой. Начало», поскольку была задумана как приквел к оригинальному фильму самого Ридли Скотта 79 года. Поначалу она имела рабочее название «Рай», которое затем Ридли Скотт заменил на более конструктивную мифологему Прометея, поскольку в ней и желание стать равным с богами, и жажда бессмертия, и притязания разума, и наказание за грех в виде ящика Пандоры с его неотвратимыми несчастьями. Всё это и ещё многое другое в «Прометее» есть, в полной и фантастической мере.

Уникальность Ридли Скотта в наполнении приключенческого кино глубиной. Из костюмированной оперетты он получил притчу о мести («Дуэлянты»). Придал открытию Америки Колумбом космический масштаб («1492: Завоевание рая»). Превратил мужской вестерн в манифест женской правды («Тельма и Луиза»). Открыл в картонном жанре пеплума второе дыхание античной трагедии («Гладиатор»). Наконец, соединил научную фантастику с Декартом и Фрейдом («Чужой»), создав бесспорную классику кибер-панка («Бегущий по лезвию»).

Визитная карточка Ридли Скотта – это его визуальные миры. В этом режиссёр никогда не обманывал своего зрителя и именно это стоит смотреть в первую очередь. Смотреть и слушать, погружаясь в космическое пространство и его музыкальную интонацию. И хотя музыка Марка Стрейтенфелда – это, конечно, не Вангелис, изумительно интонировавший «Бегущего по лезвию», эффект не меньший.

Визуальный мир «Прометея» безупречен, и в этом бесспорная заслуга польского оператора Дариуша Вольски, снимавшего всех «Пиратов Карибского моря» и «Алису в стране чудес». Но при этом, что показательно, Ридли Скотт показывает нам вторичность компьютерного зрелища. В его картине стоимостью в 130 миллионов долларов космические пейзажи Исландии и декорации важнее спецэффектов, и в этом лёгкая насмешка «Прометея» над «Аватаром». Кроме того, фильм Скотта – едва ли не редкий случай, когда 3D проекция не воспринимается как искусственный тренд современного зрелища, а органично работает на эффект погружения в фантастическое пространство.

Визуальную форму Скотт наполняет характерным для его фильмов содержанием. «Прометей» – это история женщины без страха и упрёка. На этот раз к иконизированному режиссёром пантеону отважных героинь – сержанту Рипли (Сигурни Уивер) и солдату Джейн (Деми Мур) добавилась девушка с татуировкой дракона Нуми Рапас, сыгравшая в фильме биолога Элизабет Шоу.

Скотт вообще всегда уделял большое внимание женской теме, но в «Прометее» он представил её в избытке. Героиня Шарлиз Терон в фильме – не то женщина, не то робот, упакованная в серый костюм-скафандр и живущая в искусственном модуле, имитирующем земные радости – яркая иллюстрация популярного сегодня типа женщины обеспеченной, но несчастной. Шарлиз Терон словно шагнула в этой роли из гламурного шарма «Dior» в психодраму женского одиночества.

Что касается главной героини, Элизабет Шоу, то она вообще возвращается к своей природе в буквальном смысле: Скотт заставляет нас присутствовать при родах Элизабет (самая сильная сцена фильма). Бьющаяся над загадками мироздания, женщина-учёный, не способная иметь детей, сталкивается волей фантастического хоррора с чудовищной перспективой, как будто вторя Ницше: «всё в женщине загадка, и всё имеет в ней  разгадку: она называется беременность».

Протагонистом Элизабет является андроид Дэвид (блестящая роль Майкла Фассбендера). Циничный наследник эдипова комплекса (а «Прометей» открывает невероятный простор для фрейдовских интерпретаций), этот робот без души к тому же является фанатом фильма «Лоуренс Аравийский», цитируя оттуда свою любимую фразу: «главный фокус в том, чтобы не чувствовать никакой боли». Главная же миссия машины-Фассбендера, кроме основной, программно-технической, –  задавать философские вопросы, наводящие на неудобные истины. В конце концов, говорящая голова андроида Дэвида оказывается ближе к человеческому в человеке, чем некоторые люди.

Конечно, Скотт, снимая предтечу «Чужого», не мог избежать аллюзий и штампов (издержки любого блокбастера), но они легко простительны в силу оригинальной самостоятельности его картины. И поэтому по-голливудски наивное спасение человечества в лице политкорректной троицы: белый, китаец и афроамериканец, с лихвой компенсирует глубокомысленный жест: когда Дэвид снимает с Элизабет её символ веры ввиду возможного поражения инфекцией.

 Научно-фантастическую схему «Чужого» и «Прометея» (загадка – исследование – заражение – мутация) Ридли Скотт превращает в лабиринт «проклятых вопросов»: кто мы? Откуда? Зачем? И если космос «Чужого» был царством Зла и отсутствием Бога, то в «Прометее» рефреном проходят вопросы веры и разума, творения и эволюции.

Заслуга Ридли Скотта в том, что он позволяет нам увидеть в своей фантастике вещи более грандиозные, загадочные и прекрасные – а так же более хаотичные, катастрофичные и пугающие, – чем любой миф о сотворении мира или его конце.

Изначальный мотив «Прометея» – поиск творца – завершается в финале инфернальным превращением. Мы получаем того самого Чужого, из которого и вышел фильм 79 года (что, кстати, совершенно исключает какой-либо сиквел). Но главное – мы получаем научное смирение перед лицом своего творца, который, как выясняется, вовсе не личность, а процесс мутаций, включающий гораздо больше случайностей, чем хотелось бы религиозному самолюбию.

«Прометей» – первый экзамен 74-летнего Ридли Скотта на приквел. Экзамен, который он сдал на «отлично», вернув жанру фантастики былое очарование. Впереди у него задача более сложная – приквел культового фильма «Бегущий по лезвию»(«Blade runner»). Выход намечен на 2014 год.

 



Плати без комиссии!
Мы принимаем
Опрос

Как вы отнесетесь к авторизации через социальные сети при рецензировании фильмов на сайте kino.kz?






Наши партнеры


Нас считают




Яндекс.Метрика